Страх охватил меня с новой силой, и я окончательно утратила над своим телом контроль. Дух перехватил управление, мысленно похихикал, забавляясь моим ужасом и своей властью над ситуацией. В отличии от меня, ему происходящее было абсолютно безразлично, он вполне осознавал, что мёртв и забавлялся за мой счёт.

Я не поняла, что сделал дух, но одновременно вспыхнули огнём пальто, в которое я была завёрнута, одежда на Сани и шторы. Сани завопила. У неё загорелись волосы. Огонь со штор перебирался на другие предметы, и только я оставалась целой. Я чувствовала жар горящего пальто, но мне огонь не причинял вреда.

Мужчина оказался пирокинетиком.

Пальто под натиском огня исчезло, и дух с явным удовольствием моими глазами наблюдал, как комната превращается в огненный ад. Сани продолжала вопить на одной ноте. Теперь горела она сама.

- Прекрати! – мысленно заорала я.

- Разве не это она хотела с тобой сделать, медиум? Она хотела сжечь твои мозги изнутри. Я лишь работаю снаружи.

Я не могла это выносить. Можно бы вышвырнуть духа из себя, но тогда я лишусь защиты от огня и сгорю вместе с Сани. Я предпочла отключиться от действительности. Что-то вроде обморока, дух продолжает действовать в моём теле, но я больше не знаю, что он творит, не контролирую.

Я очнулась на лавочке во дворе дома. Пожарные заканчивали тушить. Сначала я увидела окна. Словно чёрный язык, торчащий вверх, был след пожара на доме. Не надо много ума, чтобы понять: квартира выгорела дотла.

Дух всё ещё присутствовал во мне, но он больше на пытался быть единоличным рулевым, а постепенно добровольно возвращал мне контроль.

- Слышь, Мариш, - сказал он мне, - Её убил я, а не ты, так что не вздумай себя винить. Это раз. Во-вторых, эта твоя Сани не брезговала убийством, вспомни череп медиума.

- Это ужасно, - простонала я.

- Вы знали Александру? – спросил меня старичок, стоявший неподалёку и наблюдавший, как пожарные заканчивают свою работу, - Она жила одна.

- Нет, - коротко отмахнулась я.

Из дома на носилках вынесли чёрный полиэтиленовый пакет. Дух заставил меня подняться на ноги и пойти прочь. Я, как заведенная, повторяла про себя одно слово – ужасно. Дух сколько-то терпел, потом ему надоело:

- Хватит, - моя рука залепила мне же пощёчину, - не смей истерить. Подумаешь!

Я заставила себя заткнуться.

- Знаешь, я, пожалуй, тебя не оставлю. Ты мне оплату после лекции обещала, а такими темпами ты до неё не дойдёшь.

Мы опустились на лавку в каком-то сквере. В одной руке у меня была моя сумка. Я очень удивилась. Кажется, дух позаботился о ней.

- Как тебя зовут? – спросила я.

- О, а я уж и не думал, что ты вежливая. Да, спросить имя соседа по телу после часа наитеснейшего общения….

Я проигнорировала намёки и тон.

- Зови меня дядя Соня, все так звали последние лет десять, пока был жив.

Я хотела представиться сама, но поняла, что дух моё имя знает. Я слишком открылась, в то время как он оставался закрытым. И ладно.

В другой руки у меня был картонный стакан с нарисованными кофейными зёрнами и чаем внутри. Я смутно вспомнила, как дядя Соня заказал чай с собой в ближайшем кафе, а потом привёл меня сюда. Я отхлебнула горячего напитка, и мне стало немного легче.

С духами та беда, что они совершенно самостоятельные личности, причём, их не сдерживает ничего, кроме собственного выбора. Они уже мертвы, и им не страшен ни несчастный случай, ни уголовный кодекс. Дорвавшись до мира живых, они будут творить всё, что заблагорассудится, сдерживаемые только собственной совестью. Неудачный предохранитель, я бы сказала. Медиум, увы, далеко не всегда способен остановить разбушевавшегося гостя в своём теле.

Я допила чай. По хорошему, мне нужно пообедать, но сейчас мне кусок в горло не полезет. Я решила вернуться в магазин к Игнату. Там я по крайней мере смогу переключиться на посетителей и поболтать об оккультизме, переключиться, а это именно то, что мне сейчас необходимо. Потом, перед лекцией, либо выберусь в кафе нормально поесть, либо заставлю себя проглотить какой-нибудь пирожок, желательно с вишней.

До дома Сани я ехала, но сейчас пользоваться транспортом мне категорически не хотелось, так что я решила пойти пешком.

- Эй, медиум, - окликнул меня дядя Соня, - а что ты скажешь своему приятелю про пожар?

Опять я открыта.

- Он мне не приятель, - механически откликнулась я, и только потом поняла, что вопрос разумный. Про пожар могут сказать в местных новостях, но я тут же себя одёрнула. Игнат не может знать, где жила Сани.

- О! Соображалку включила, - обрадовался дух, и я не смогла не улыбнуться, - Ты мне мою дочку чему-то напоминаешь, - подлился он, - Только не думай, что это спасёт тебя от расплаты. Сделка есть сделка.

Я и не думала, просто шла вперёд, переставляя ноги. Если сосредоточиться на этом нехитром действе, можно отрешиться от огня. Но я не смогла, ужас от произошедшего никуда не делся, но к нему добавилась изрядная порция любопытства:

- Ты пирокинетик, да?

- Может быть. Я умею по своему желанию воспламенять предметы и управлять этим огнём. Если это называется пирокинетик, то да, я он.

- Круто.

- Не думаю, - разочаровал меня он, - Мы прожили с женой тридцать лет прежде чем я решился ей показать, что я умею. Сначала она не поверила, а потом…. Она у меня красивая была, к ней один клинья подбивал, а я съездил ему два раза по морде и сказал, что если он ещё раз полезет, убью. Он не лез, но прислал открытку со стихами о любви. Через несколько дней жена устроила мне очередной тест и попросила поджечь бумажку. Она, наконец, поверила. А вечером того же дня тот приставала погиб в пожаре. Вроде бы проводка, а может, не потушил сигарету. Я к этому пожару не имею никакого отношения, но жена не поверила. Она ушла. С дочкой. Лучше бы я молчал. Я запил, лет пятнадцать пил. В очередной раз я нализался, потерял контроль над огнём и сгорел заживо.

Я сидела в оцепенении и не знала, что сказать. Мне было бесконечно жаль дядю Соню. Он горько усмехнулся в моей голове:

- Не трать сочувствие на мертвеца, Мариш, прибереги для живых. Я не сделал твоей Сани ничего, через что не прошёл бы сам. Встретимся после твоей лекции, - и дух легко покинул меня.

Я всё-таки поела. Насилу заставила себя проглотить суп и отвратительную котлету с жилами и хрящами. Пюре, которое выдали к котлете, напоминало замазку. Возможно, я придираюсь. Столовая, куда я забрела, могла похвастаться прожжёнными клеёнчатыми скатертями, посудой с побитыми краями и отсутствием салфеток на столах. Ноги моей здесь больше не будет, решила я, отставляя недопитым кисловатый компот.

Я вышла на улицу, глубоко втянула воздух и направилась к магазину. Лучше прийти пораньше, проверить, всё ли готово к моему выступлению и ожидать людей, сидя на диванчике. Возможно, кого-то я проконсультирую и помогу выбрать карты таро, трёхногую китайскую жабу с монетой во рту или что-нибудь более экзотическое. Мне всё равно.

Магазин встретил меня тишиной. Игнат обнаружился за прилавком, детектив в мягкой обложке подходил к концу. Игнат на мгновение оторвался от чтения:

- А это ты, - больше он не сказал ничего, возвращаясь к книжке.

Я прошла к подготовленному для меня месту. Перед столиком кресло, диванчики и оставшиеся кресла чуть раздвинуты, выставлены стулья и даже пара табуретов. Я прошла к столику и опустила сумку под него.

- Я пройдусь и выберу товар, который буду рекламировать, если ты не против.

Игнат промычал нечто одобрительное и нечленораздельное. Столь покладистые хозяева эзотерических магазинов – редкость. Я направилась к полкам в надежде отыскать что-то, что втюхивать не слишком стыдно.

Встреча с медиумом была назначена на вечер, и где-то за час до начала в магазин стали приходить люди. Игнат уже успел закончить с детективом и пытался изображать радушного хозяина. Выходило у него скверно: люди осматривали выставленный товар, задавали вопросы, а ответов Игнат не находил. Я подумала, что если я обеспечу продажи сейчас, то рекламировать товар в ходе лекции даже не потребуется.

- Как именно следует расположить жабу в доме? – спрашивала блондинка примерно моего возраста с пухлыми напомаженными губами и блёклыми невыразительными глазами.

Игнат казался абсолютно беспомощным. Я, спрятав усмешку, подошла к ним:

- Позволите помочь? – обратилась я к девушке. Он с заметным удовольствием кивнула, что означает, её интересует именно трёхногая жаба, а не общение с Игнатом.

- Вот эту жабу, - я указала на небольшую коричневую статуэтку, - я бы рекомендовала посадить на рабочем столе, если такой есть. Например, если вы работаете удалённо.

- Я выполняю переводы и хотела бы получать больше денег, - откликнулась блондя.

Я ей ободряюще улыбнулась:

- Мысленно разделите крышку стола на девять секторов, три на три, и жабу установите в угловом дальнем правом.

- Ага, - кивнула клиентка, достала блокнот и сделала запись. Я вздохнула. Не люблю врать, но я продолжу её окучивать по нескольким причинам: девушка хочет, чтобы ей вешали лапшу на уши, я не говорю ничего такого, чего она не вычитает в какой-нибудь попсовой оккультной книженции, и, главное, я не могу поручиться головой, что это всё не работает. А вдруг?

Блондя закончила писать и попросила отнести жабу на кассу, чтобы кто-нибудь другой не перехватил указанную мной фигурку. Игнат выполнил просьбу с радостью, и так и остался за кассой.

- Но ведь это не всё, - сказала девушка, - Я знаю, что нужно дождаться, когда монетка выпадет у неё первый раз, а потом, говорят, монету нужно приклеить, но я сомневаюсь.

- Есть такая точка зрения, - согласилась я, - но я бы рекомендовала этого не делать. Просто возвращайте монету каждый раз, как она упадёт. И не забудьте, что время от времени к трёхногой жабе нужно подкладывать китайские монетки, чтобы она «видела», что приносит богатство и продолжала это делать, - я поманила увлечённо строчащую в блокноте блондинку к соседнему стеллажу, - Вот монеты, - указала я, - Думаю, имеет смысл заранее приобрести несколько штук, но не нужно брать крупных.

Блондинка была счастлива выслушивать мой бред и я её «добила»

- Трёхногая жаба для максимальной эффективности должна находиться на красной салфетке с иероглифом богатства.

Я ткнула пальцем в два алых прямоугольника с золотыми загогулинами, салфетки отличались только размером и ценой. Я отступила от блонди, позволяя ей самой выбирать.

- Вы очень знающая, - сказала девушка лет семнадцати, кудрявая шатенка с невероятно тяжёлым взглядом.

- Спасибо.

- Можно вас? – она демонстративно огляделась.

Я отошла с девочкой подальше от посетителей, но ей этого было мало, она потянулась ко мне и шепнула прямо в ухо:

- Мне нужен приворот. Только не такой слабенький, который где угодно можно купить и так же легко снять. Мне нужен приворот до гроба.

У меня непроизвольно от удивления распахнулись глаза. Да уж, у малолетки буйная и малость нездоровая фантазия.

- Зачем? – спросила я как можно безразличней.

Девочка обхватила себя руками.

- Какая разница? Он должен сгореть от жажды по мне, - сказала она, а подбор слов заставил меня содрогнуться. Я только несколько часов назад видела, как человек сгорает в прямом смысле слова.

- Я не думаю, что здесь есть что-то подходящее. Магазин подобным не торгует. То, о чём говоришь ты, слишком чёрная магия. Здесь этого нет.

Девочка дёрнула плечом и спросила, ткнув пальцем в Игната:

- Он владелиц магазина, да? Я его видела, он здесь ещё и торгует. Когда я заходила, он занимался какими-то подсчётами. Значит, он знает про магазин всё, - с этими словами девица отправилась мучить своими вопросами Игната.

Я, наконец, выдохнула и медленно двинулась к своему креслу. Ещё четверть часа и можно начинать. Женщина лет сорока стояла у книжного шкафа, разглядывая корешки книг. Я приблизилась к ней и уточнила:

- Здравствуйте, могу я вам что-нибудь подсказать? – чувствую себя продавщицей.

Женщина оторвалась от книг и рассеянно посмотрела на меня, ничего не ответив, отрицательно качнула головой вправо-влево и снова отвернулась к книгам. Её заторможенность мне не понравилась, но я с облегчением отошла в сторону.

Магазин наполнялся людьми. Как всегда, меня будут слушать около двух десятков человек, иногда больше, иногда меньше. Я заметила, как Игнат отбивается, но малолетка продолжает наседать, требуя выполнить её эксклюзивный заказ.

Я повернулась в другую сторону и в поле моего зрения попала дверь магазина. Она открылась и внутрь вошёл мужчина лет тридцати пяти, одетый в классический костюм. Пиджак был расстёгнут, галстука отсутствовал. Я присмотрелась чуть внимательнее. Он совсем не выглядел принадлежащим к той категории людей, кто верит в эзотерическую чушь. Выражение лица было даже не скучающим и безразличным, а пустым. Он мог бы просто сопровождать повёрнутую на сверхъестественном подружку, но пришёл один.

Он не понравился мне с первого взгляда, а когда он прошёл мимо меня к импровизированной сцене, в глаза бросилась смертельная бледность его кожи.